Я была вменяемая. Читала классику. Тургенева. Гончарова. Пушкина. Чехова. Все дела. Всё культурно. Хороший, богатый русский язык. Великий духовный поиск. Я разбиралась, что хорошо, что плохо. Как пишут, что пишут. К 16 годам был читан, в частности, Платон. Сартр, Камю еще. Потом другие книги - шкафами и библиотеками. Великие книги. И вот однажды исполнилось мне двадцать с маленьким хвостиком. И я прочла раннюю повесть Паустовского "Романтики". Что там было? Чистое брачное пение. Яканье. Поза. И погиб козак. Почему это так повлияло на меня? Почему я запомнила это навсегда, чтобы искать наяву? Что было в словах и пробелах?
Вот отрывок:
«Я проснулся от гула в печной трубе. В саду слонялся сонный день, кутался в дым, тускло светился в подмерзших лужах.
Была такая тишина, будто весь город спит. Я сел к столу и написал несколько строк. Я толком не знал, о чем я буду писать. Обо всем. Об этой осени, о том, что кровь туго бьется в сердце и мокрый песок в саду пахнет зимой.
Мать никогда не знает, каким будет ее ребенок. И я знаю только одно — я хочу писать. Я слушаю, как далеко и сердито трубит пароход в открытом море, я слушаю свист ветра в голых сучьях за окном. Мои руки зябнут. Я прислоняюсь спиной к теплой печке и, кутаясь в легкое пальто, пишу обо всем, что мне приходит в голову.
Все, что я пишу, — баловство. <...> Но из этого тумана рождаются иногда простые и свежие образы. <...> Почему рассказ должен быть не меньше двух страниц? Пусть он будет и в одну строчку — от этого он не станет хуже.
<...> Я пишу о сером и теплом вечере, когда от пасмурной воды еще сочится запоздалое тепло и запах подводных трав <...>
В лабораториях университета я наблюдал процесс кристаллизации. Из мутного раствора слагаются тонкие плоскости и растет прозрачный и твердый кристалл, преломляющий солнце. То же и со мной сейчас <...>
Я много пишу. Меня волнуют самые звуки слов».