Моя радость - не маска, а вроде резиновой перчатки. Я и вся была радостью лет до тринадцати: в эти годы кто становится дерзок, кто несерьезен, а я погрустнела. Так и повелось.
Моя радость - не маска, а вроде резиновой перчатки. Хозяйка изолирует руки от грязи мира и потихоньку наводит порядок.
Тонкий растянутый слой оптимизма - чтобы людей не пугать.
На моем лице детская обида. Она подчиняется логике, но не волевому контролю. Иногда обида пропадает, и я становлюсь счастьем. Лицо глупеет и стареет, а наутро оно как красивое яблоко в сене. И нет нужды в радости.