Женя Лямкина торжествовала своим одиночеством среди чужих свиданий. И торговала им: ходила на свидания сама. Мужчина, всякий раз новый, брал с собой ребенка – себя в детстве. Шли гулять втроем: между взрослыми вис мальчишка, хватаясь за ее запястье, будто она была черной веткой дерева, на которое он еще не взобрался. Он не таял.
Вот и новая середина ночи – опять детство! Очередной принц почему-то вспомнил эпизод оттуда и сказал об этом Жене. Кругом свидание, серьезные дома и проспект в стиле джаз – а тут сорванец из прошлого детским утром ныряет в фонтан вслед за дворовыми ребятами. Сменивший его во времени тезка-ухажер ведет трансляцию с места прыжка. Женя, оставшись одна на свидании, щурится под лучами того самого солнца.
Другой кавалер обагряет разговор с девушкой в детсадовской драке. Некто, мол, всех бил, а я ему двинул! Остается встряхнуться так, что можешь идти и говорить дальше. Она сразу отстает и почти влюбляется.
А этот нашептывает ей, каким непоседой рос. Жене никогда такие не нравились.
Потом всё одинаково. Разоткровенничавшиеся было полузнакомцы исчезают из Жениной жизни, словно они не люди, а так, щекотка. Мальчишки тем не менее вцепляются в толстые вязаные косички рукавов Жениного свитера еще крепче.
Теперь у Жени колючие мысли, а не мягкие, как раньше, когда она ждала самой первой встречи. Что за дело женской душе – зыби, трясине – до крохотной зыбки, до колыбели мужской? Принц же вроде взрослый! Женю будто заставляют думать о его детстве, но ведь единственное естественное событие этого детства – уже начинать мечтать о ней, о прекрасной Евгении. Возлюбленному предписано жить и действовать сейчас. И что же? Принц за принцем удирают в прошлое. Как будто оно чумазое и черное от дождя дерево, на ветвях которого они еще не наигрались. Изверги: с девушкой гуляют – и раньше времени извергают в мир, бестактно изрыгают лаву детских историй, сжигающую на своем пути ее чувство ритуала и очаровательный мрак свиданий.
Мужчины, конечно, повествуют и о юношеских подвигах. Один в Латинской Америке катался на лыжах по песку. Второй писал, хотя и не дописал, статью о политических партиях, напирая на то, что партия – это часть. Третий посетил опасную для жизни демонстрацию, которая, конечно же, ни с одной женщиной не сравнится, сказал он Лямкиной… Жене, так уж случилось, заранее снились лыжи на песке, статья о партиях и сравнение женщины с демонстрацией, но совпадение не помогало. Вспоминая о юности, мужчины столь звездно сияли, что Женя сразу теряла силы и желание угнаться. Сияли и, однако, не вызывали недоумения. Такое рассказывают многим.
Детство, которое тянется к тебе надолго, а не на минуту, звучит, как хор, и разинуто, как огромное прожорливое сердце. А здесь – блестки, искорки, миги, супа не сварить.
Женя не могла понять, кого она должна любить в своих ухажерах – непостоянных взрослых или мимолетно и странно предъявляемых этими взрослыми детей. Наконец она зашевелилась, разбежалась и отправилась в прошлое сама.
Полупрозрачные мальчишки со свиданий играли в песочнице. Рядом росло дерево. Если посмотреть на безлистые ветки – видно было девичью фигуру. Это силуэт Жени Лямкиной старался угадать, кто же из мальчишек окажется способен впредь врываться в ее жизнь прекрасным спасителем – каждый день, всю жизнь, не сбавляя безмерности очарования.
Поднялся ветер. Ее торжествующее одиночество никого не нашло и улетело к другому дереву.